Ярусы старинных балконов, покрытые деревянной резьбой, разделялись металлопластовыми колоннами. Ряды колонн поднимались все выше, ярус за ярусом, завершаясь наконец поперечными арками перекрытий. Все это тонко гармонировало с сияющим великолепием витражей. В мирах типа Светлого Разума, где город покрывал планету сплошной многоэтажной оболочкой, архитектура неизбежно превращалась в искусство интерьеров. Вот знаменитый Крест Аркхайна, реликвия Светлого Разума, который на целых восемнадцать тысячелетий старше самой Империи! Но странно, как мог он знать о первых колонистах планеты, которые вырезали этот крест, и ничего не помнить о совсем недавних событиях?

В окружении такой роскоши подсудимый особенно остро ощущал отсутствие пама. Самые простые вопросы не находили ответа. Кто создал все эти архитектурные чудеса? Было это до или после Опустошения Светлого Разума? Кстати, почему вдруг ему подумалось об опустошении? Что-то связанное с Междуцарствием… Но когда было Междуцарствие — сто лет назад? Тысячу? Десять тысяч? Цифры и детали ускользали… Впрочем, какая разница? Зал был великолепен. А почему у него вдруг промелькнула мысль, что стеклянные панно наверху светятся так неестественно?

Нет, хватит! В сторону блестящие детали. Все внимание — на подиум. Впрочем, не так-то это просто. Подсудимый был уверен, что понимает большинство слов, но фразы уже шли туго и большей частью казались бессмысленной тарабарщиной. Он не мог сформулировать до конца половину своих мыслей, ведь обширные области мозга просто не работали. Но кое-что было ясно. Когда подсудимому удавалось сосредоточиться, он мог в достаточной степени уловить тон речей, чтобы почувствовать — дело принимает скверный оборот и шансов что-то изменить уже нет. Его прошлые ошибки, какими бы они ни были, видимо, оказались роковыми. Он под властью… чьей?